Фейская прогулка с пикником
Фейская прогулка с пикником
Волшебство, музыка и вкусняшки ^^
Лес, поляна, птички, флейты, арфа и чувство, что лето уже стучится в дверь. Проводы весны и пробуждение волшебного народца.

Вторая фотопрогулка нашего проекта. Запала в самое сердечко ^^

Фотографы: Лилия Прокопова, Ричард Деккарт, Белка. (В разбивке фото Белки)
В кадре: Чайка, Светлана, Катя, Вано, Алисса, Эскада, Ася Ярош, Юльхен, Фьелла, Ноэль, Белка, Максимус Теодорус, Нера, Ленок и Семён Марьясин.

Видео бэк
Зарисовки и истории, сложившиеся по итогу прогулки
И когда от весны наконец остаётся май, и до жаркого лета буквально подать рукой, все помехи свои, все доспехи свои снимай. Начинайся крылатой, несбыточной. Будь другой: легче облака, тише молчания, выше лжи. Не возвышенный слог — высший свет у тебя внутри. Тьма сбежала на жутко далëкие рубежи караулить ещё нерождëнные фонари. Там фонарщики сами появятся, не беда. У Вселенной Фонарщиков больше занятий нет, только делать из хаоса звëздные города, находить незнакомцев, упавших с иных планет. Ибо что есть душа как не сгусток сплошной любви, золотая струна, по которой проходит дрожь пальцев старого Бога, хоть кем ты его зови. Он поставит ограду над пропастью, скосит рожь и отправится снова гулять по чужим делам в современном районе, массиве каком жилом. И нахмуренный дворник помашет ему — салам. И смеющийся плотник окликнет его — шалом, и растерянный я удивлюсь — ну чего, привет. Вот так встреча. Мне даже не верится. Точно ты? Может, если случилась оказия, дашь совет?

Бог почешет затылок и скажет: смотри — цветы. Одуванчики вылезли. Лето уже почти. Солнце суть инструмент для латаний любых прорех. Между прочим, отличную вещь написал. Прочти. Вдруг понравится. Ангелам некогда, как на грех. В стороне от сует обостряется абсолют, проявляется истина, тонкая грань её.
А потом самолётик бумажный за ним пришлют. И пока он летит, я подумаю: смерть — враньë. И пока в занебесных чертогах наводят лоск, разреши себе чудо, ложись на краю весны слушать дивные песенки Матушки Ветровоск, помнить славные сказочки Матушки Бузины.

Стихи Резной Свирели
И кто зачем рождëн, и кто к чему готов, известно мудрецам, объявлено пророкам. А город ждëт своих неправильных шутов. Приказывает жить — поскрипывать порогом, подсвечивать места, где прячется весна, прикармливать слова на берегу абзаца. На небе столько звëзд — вселенная тесна, поэтому мирам легко соприкасаться. Приходят корабли, деревья говорят, фонарщики поют, мерцая головами: мы птичьи голоса, мы солнечный отряд. Мы, кажется, должны приглядывать за вами.

И кто кому судья, и кто кого простит, и кто оставил здесь закатные ожоги, понятно тем богам, что держат нас в горсти, что дуют в наши лбы и остужают щëки. Кентаврам снится лес потерянных подков. Седому королю — заросший астероид.
А город ждëт своих беспечных дураков. Гештальты не закрыл. И двери не закроет. Зевающий швейцар листает облака. Эдемский старый дом качается на сваях. Вся ангельская рать спешит издалека — болтать о чепухе в спасительных трамваях. Судьба любого зла — лишь пепел да зола, горчащая печаль, похмельная икота. Твой крепкий бастион, упрямый, как скала, рассыплется, когда тебя окликнет кто-то. Возможно, гитарист, торговец, альбинос, возможно, господин, страдающий от зноя. Он скажет:
ты чего? Давай не вешай нос.
Вот крылья. Небо вот.
Не бойся — запасное.

Стихи Резной Свирели
Безликость порождает светлоликих, бесцветных и особенных особ. По стеклам нервно пробегают блики, нахальный голубь тренирует зоб. По-девичьи трепещут занавески, чуть затекла у фонаря нога. Что делать? Знает только Чернышевский, а я вообще не знаю ни фига. На небесах образовалась пробка, но те, кто жив, не улыбая лиц, томятся в серокаменных коробках давно небелокаменных столиц. Эзопы, проповедуя античность, торгуют идиомами на вес.

Безликость порождает безразличность, изящно выдав страх за интерес.
Короткими, как памяти, ночами, рассветы больше не беря в расчет, дома друг к другу жмутся кирпичами, панелями и чем-то там ещё. Истерикой возвышенного слога: клубятся облака, вздыхает даль.
И шариковых стало слишком много. Измученный профессор Борменталь садится в неприкаянный трамвайчик, без номера, вчерашний, как батон. Похожий на Эйнштейна одуванчик цепляется корнями за бетон, седой романтик.
И печально это, и это тяжело, и это край. Но, стоя на краю, горланит лето, одно из тысяч, как ни умирай. Охрипшие державные кукушки, стабильная асфальтовая грусть.
Всё сделает великий А.С. Пушкин. На всё ответит Александр Друзь. И вот ужель та самая Татьяна встречает на бульваре визави. Не замечает, боль непостоянна, уже гораздо реже по любви.

А вечность пахнет яблоней и вишней, и там, где к рельсам клонятся столбы, на солнечной лужайке старый Пришвин сидит и пишет сагу про грибы.

Стихи Резной Свирели